Домой / Финансы / Трамп, корпоративизм и дефицит инноваций

Трамп, корпоративизм и дефицит инноваций

Трамп, корпоративизм и дефицит инноваций

В США, как считают многие, сейчас происходит внутренний политический сдвиг – от космополитизма к национализму, от городских "элит" с левыми взглядами к сельским "популистам" правых взглядов. Доминирующая экономическая идеология тоже меняется – от корпоративисткой политики перераспределения и регулирования к политике, похожей на старый корпоративизм, предполагающий активное вмешательство государства.

Оба изменения вызваны недовольством избирателей. На протяжении десятилетий американцы верили, что летят на волшебном ковре экономического роста, вызванного достижениями науки, а затем расцветом Кремниевой долины. Однако в реальности, начиная с 1970-х годов, общая факторная производительность росла медленно. Интернет-бум 1996-2004 годов был лишь мимолетным отклонением от этой тенденции.

Со временем в ответ на снижение доходности бизнес начал сокращать инвестиции, рост производительности труда и почасовой оплаты труда замедлился, во многих домохозяйствах работники стали выпадать из состава рабочей силы.

Это та самая "вековая стагнация", которую когда-то описал Элвин Хансен. Она не особенно коснулась богатого истеблишмента, поскольку сверхнизкие процентные ставки вызвали резкий скачок цен на акции. Но значительная доля граждан оказалась рассержена на руководство страны, у которого, похоже, были какие-то иные приоритеты, а не восстановление всеобщего экономического роста. Некоторые комментаторы даже начали приходить к выводу, что капитализм выдыхается, а экономика теперь впадет в сравнительно стационарное состояние пресыщения капиталом.

На самом же деле, начиная с 1970 года, совокупные выплаты за труд (зарплата плюс различные бонусы) росли лишь чуть-чуть медленнее совокупных прибылей, а рост средней зарплаты у группы граждан, находящейся внизу шкалы доходов, был не медленнее, чем у "среднего класса".

Однако средние почасовые выплаты работникам частного сектора, занимающим неруководящие должности на производстве, росли значительно медленнее, чем у всех остальных. Кроме того, уровень экономической активности мужчин значительно снизился по сравнению с уровнем экономической активности женщин. В 2015 году доля промышленных рабочих мест в общей занятости составляла лишь четверть от уровня 1970 года.

Читайте также:  Объем контрабанды сигарет вырос в два с половиной раза

Из-за исчезновения промышленных рабочих мест в американском Ржавом поясе у преимущественно белых мужчин из рабочего класса стандарты жизни стали не лучше, чем были у их родителей. На протяжении многих лет, особенно в регионе Аппалачи, они чувствуют, как общество их мало уважает. Они потеряли возможность играть важную роль в своих семьях, городах, стране, при этом их ощущение несправедливости возрастает из-за того, что, по их мнению, люди с высокими заработками не платят причитающуюся с них долю, в то время как другие получают пособия, не работая.

Однако есть и более глубокие причины их недовольства. Эти мужчины потеряли шанс заниматься значимым трудом, чувствовать свою причастность к чему-то важному. Они оказались лишены пространства, где могли бы процветать, получать удовлетворение от успехов, профессионально расти. Они хотели бы иметь возможность мечтать о чем-то значимом и создавать это.

"Хорошая работа" в промышленности давала этим мужчинам перспективу новых вызовов, обучения, соответствующего продвижения. Малопрестижная работа в розничной торговле или секторе услуг ничего подобного не предлагает.

Потеряв "хорошую работу", эти мужчины потеряли главный источник смысла своей жизни. Свидетельством этой потери стал рост суицидов и случаев смерти от наркотиков среди американцев, выявленный в исследовании Энн Кейс и Ангуса Дитона.